Запах Уинчестера - страница 5

— Я не умру.

В 853 году они пошли на Танет. Викинги зимовали на острове — грабили, жгли, убивали. Æthelwulf собрал фирд и двинулся на них. Cenric пошёл. Elfgyth пошла.

Битва была тяжёлой. Англичане проиграли — не сразу, но проиграли. Викинги были сильнее, опытнее, злее. Но Cenric сделал то, что умел: он говорил. Он собрал вокруг себя людей — не командиров, а таких же крестьян, как он, — и сказал:

— Мы не победим. Но мы можем сделать так, чтобы они запомнили. Чтобы они боялись нас. Чтобы в следующий раз они думали, прежде чем идти.

Они не победили. Но они убили много. Cenric убил больше всех — не потому, что был сильнее, а потому, что не боялся. Он шёл вперёд, когда другие отступали. Он рубил, когда другие падали. Он не думал о смерти — он думал о том, что если он умрёт, то умрёт не зря.

Его ранили. Сильно. В бок, в плечо, в голову. Он упал. Elfgyth нашла его через час — в грязи, в крови, без сознания. Она перевязала его, остановила кровь, привела в чувство. Она не плакала. Она говорила:

— Не смей умирать. Слышишь? Не смей.

Он выжил. Æthelwulf, узнав о нём, приказал придворным медикам лечить его. Не потому, что любил — потому, что понимал: такие люди нужны. Такие люди — редки.

В лагере после Танета было много раненых. И многие умирали — не от меча, а позже, когда раны начинали чернеть и пахнуть падалью. Elfgyth смотрела на это каждый день. Она замечала, чьи повязки она меняла сама, обмывая раны горячей водой, и чьи оставляла, потому что не хватало рук. Те, кого она промывала, держались крепче. Те, кого не успевала, сгорали за пару дней. Она не знала, почему так происходит. Она просто начала заставлять служанок кипятить воду и сдирать старые тряпки. Это была не милость. Это была логистика. И король заметил, что его армия теряет меньше людей. Он спросил, кто это устроил. Ему сказали: жена Cenric'а. Он кивнул. И дал ей землю. Не как «женщине воина», а как специалисту, чей навык сохраняет ему солдат.

* * *

VI

Æthelwulf выполнил обещание. Cenric и Elfgyth стали тэнами. Не сразу — через год, когда Cenric оправился от ран. Но стали. Они получили землю — пять гайд. Это было немного, но достаточно. Они получили звание — не высокое, но настоящее. Они стали кем-то.

Земля была недалеко от Винчестера — плодородная, с рекой, с лесом. На ней стояла старая усадьба, полуразрушенная, с протекающей крышей и покосившимся забором. Они переехали туда весной 854 года. И начали работать.

Cenric вставал до рассвета. Он не мог иначе — тело привыкло. Он выходил во двор, смотрел на поля, на скот, на людей. Он считал. Он всегда считал. Он считал мешки с зерном, головы скота, людей, способных работать. Он замечал, что некоторые работники работают хуже других. Он не кричал на них. Он просто переводил их на другую работу — ту, где они могли быть полезны. Он не был жестоким. Он был эффективным.

Elfgyth вставала вместе с ним. Она занималась хозяйством, травами, огородом. Она лечила людей — не только своих, но и соседских. Она не брала денег. Она брала продуктами, услугами, информацией. Она знала, кто в деревне болен, кто голодает, кто пьёт. Она знала всё.

Они работали по тринадцать часов в день. Не потому, что кто-то заставлял. Потому, что иначе было нельзя. Земля требовала внимания. Люди требовали внимания. Скот требовал внимания. Они не отдыхали. Они не могли себе позволить отдых. Они знали: если они остановятся, всё рухнет.