Мэр-попаданец - страница 4

Взятку у Виктора Павловича не взяли впервые в жизни. Он стоял с купюрой в руке и не знал, что чувствует: облегчение или оскорбление.

До вечера он бродил по городу.

Телефон показывал полную зарядку и отсутствие сети, а часы на экране застыли на 15:02, на минуте, когда хор допел куплет. Виктор Павлович убрал телефон и больше его не доставал.

Город был небольшой, тысяч на десять жителей, прикинул он по привычке. Ровно столько, сколько в Краснозаборске жило в одном микрорайоне Северный. Он обошёл его весь: рынок под полотняными навесами, где торговали фруктами, похожими на фрукты, но не вполне; мастерские, откуда доносился стук молотков; большое круглое здание с колоннами, судя по всему, местную администрацию. Возле администрации не было ни шлагбаума, ни охраны, ни очереди. Двери стояли открытыми настежь.

И нигде, ни на одной улице, ничего не ремонтировали.

Сначала он отметил это мимоходом, потом начал присматриваться, потом искать специально. Ни одной траншеи. Ни одного забора. Ни одного рабочего в оранжевом жилете. Ни одной кучи песка, ни одного поддона с плиткой, ни одной таблички с номером муниципального контракта. Город стоял, как стоит дуб, которому не нужны подпорки.

Когда стемнело, фонари вдоль реки зажглись сами. Никто к ним не подходил, никто не щёлкал рубильником. Они просто начали светиться мягким голубоватым светом, словно каждый из них вспомнил что-то хорошее.

Виктор Павлович сел на скамью у моста. Скамья была вырезана из цельного ствола, отполирована тысячами спин и тёплая, как печка. Он машинально поискал на ней табличку «Установлено в рамках программы…» и не нашёл.

Ночь была тихая. Река журчала. Над головой появились звёзды, их было неприлично много, и среди них висели две луны, большая и маленькая, будто кто-то заказал одну, а прислали две с наценкой.

Он думал о том, что, наверное, умер. Думал вяло, без страха, как думают о погоде на завтра. Думал, что в рай его вряд ли пустили бы, не тот послужной список, а для ада здесь слишком красиво. Разве что ад устроен хитрее, чем рассказывают, и наказание в том, чтобы показать человеку, каким мог быть его собственный город.

А потом, уже засыпая, он подумал совсем о другом.

Если здесь ничего не ремонтируют, то куда девается бюджет?

Ведь бюджет у них должен быть. Администрация есть, стража есть, фонари есть. Значит, есть и казна. Значит, каждый год в неё что-то поступает. И это что-то никто не осваивает.

Эта мысль показалась ему противоестественной, как река, которая не течёт. Как плитка, которую не перекладывают. Как сосулька, которую… нет, о сосульках он думать не хотел.

Виктор Павлович повернулся на бок, подложил под голову пальто и уснул.

Впервые за двадцать лет ему не приснились ни сметы, ни Аркадий Семёнович.

Приснились деньги. Много денег, которые просто лежат.

Глава 3. Никто

Разбудил его вчерашний стражник.

Он не тряс за плечо и не стучал посохом по скамейке, как сделал бы любой краснозаборский патрульный. Он просто стоял рядом и ждал, пока Виктор Павлович проснётся сам. Судя по росе на его плаще, ждал он давно.

Когда Виктор Павлович сел, стражник учтиво поклонился и жестом пригласил следовать за ним. В жесте не было ни угрозы, ни нетерпения. Так приглашает метрдотель хорошего ресторана, а не милиционер. Виктор Павлович и сам собирался с утра отправиться на поиски какого-нибудь начальства. Ночь на скамейке привела его к ясному управленческому выводу: раз уж он здесь застрял, вопрос его дальнейшего пребывания надо решать официально и на самом высоком уровне. А тут начальство, можно сказать, само прислало за ним машину, пусть и пешую. Он встал, одёрнул пальто и пошёл за стражником с видом человека, которого наконец-то пригласили на совещание.