Украшения - страница 7



Ближе к полуночи Кэрол Миллер снова вышла на крыльцо с подносом. После дождя на ступеньках собиралась вода, и она подстелила под миску старую газетную страницу. В миске осталось немного конфет: дети выбирали шоколадные, твёрдая карамель всегда задерживалась до конца.

Между креслом и перилами сидела ведьма. Наклонённая шляпа скрывала почти всё лицо. Кэрол раздражённо оглянулась на мужа, возившегося с удлинителем в прихожей.

— Ты когда успел?

Питер поднял голову.

— Что?

— Кресло переставить. Теперь к перилам не пройти.

— Я его не трогал.

Из-за угла выбежали дети. Один носился кругами в картонном автобусе; другому, в тяжёлой резиновой голове, пришлось держаться за перила. Кэрол подняла поднос повыше, чтобы не опрокинули, и забыла, о чём спрашивала.

Когда крыльцо освободилось, Питер уже тянул из дверей новую гирлянду. Он зацепил концом провода остроконечную шляпу, та покачнулась, и Кэрол придержала её за поля. Коснулась влажной ткани и быстро отдёрнула руку: решила, что муж снова принёс вещь из сырого сарая.

— С тебя потом уборка.

— Я знаю.

Он говорил про гирлянду. Она — про всё крыльцо. Ни один не уточнил.

У Бентонов на другом конце квартала кто-то потерял пакет с домашним печеньем. Сверху налипли мокрые листья, но внутри всё было цело. Молодая женщина с детской коляской подобрала пакет и поставила на скамью рядом с зомби: так хозяин скорее заметит.

Её спутник попросил задержаться для фотографии. Она отказалась. Ребёнок просыпался от крика, который каждые полминуты издавал подвешенный над дверью динамик. Мужчина всё же поднял телефон и поймал в кадр свою тень, коляску и вытянутые чужие ботинки. Получилось плохо. Он сделал ещё снимок, теперь почти не захватив женщину.

Из окна Бентонов выглянул подросток с растрёпанными волосами.

— Убавьте! — попросила женщина.

Тот не понял, что она говорит, но увидел коляску и выключил музыку совсем. Они с облегчением поехали дальше. На скамье остался пакет с печеньем. Позже прохожие будут спрашивать, для чего его положили: приглашение это было или часть композиции. Сейчас пакет никого не удивлял.

На площади Джун считала деньги в жестяной коробке, отворачиваясь от ветра. Дочь пыталась запихнуть под прилавок картонный домик, в котором собирали записки для праздничной игры. Одно окно домика оторвалось и торчало наружу.

— Оставь, Люси. Завтра починим.

— Нам ещё скелета не вернули.

Джун подняла глаза. Утром она одолжила небольшой пластиковый скелет хозяину кофейного киоска: тот обещал посадить его рядом с меню. Теперь сосед сворачивал стойку, а скелета нигде не было.

— Завтра спросим, — сказала она.

Дочь хотела спорить, но достала телефон. Ей нравилась общая фотография, сделанная в начале вечера. На ней мама хохотала, зажмурившись, и пыталась удержать сразу три бумажных стакана. По краю снимка проходил человек с белыми рёбрами на чёрной груди. Люси провела пальцами по экрану, увеличила своё лицо и тут же уменьшила обратно.

Она отправила фотографию подруге. Ответ пришёл почти сразу: «Это твоя мама? Она классная».

— Слышала? — спросила Люси.

Джун не расслышала и кивнула. Ей нужно было пересчитать мелочь. На другой стороне площади кто-то всё ещё пел в микрофон, хотя сцену разобрали наполовину. Человек начинал припев, забывал слова, смеялся, начинал заново. С каждым повторением рядом оставалось меньше слушателей.

Люси прижала картонный домик к груди, чтобы не развернуло ветром. Мимо прошли трое в костюмах скелетов. Один нёс скомканный бумажный стакан и всё время сжимал его, как будто хотел раздавить до размера монеты. Белые пальцы на его перчатке складывались и распрямлялись. Люси подумала, что хорошие перчатки трудно стирать, и отвернулась: мама наконец захлопнула кассу.