Украшения - страница 8



К полуночи люди стали говорить о самых удачных украшениях в городе. Кто-то видел пирата на дереве. Кто-то уверял, что на крыльце у Миллеров сидит ведьма, сделанная так хорошо, будто дышит. Другие хвалили зомби на скамейке. Истории передавались как рекомендации хороших аттракционов.

Никто не пытался выяснить, кто их устроил.

Ближе к полуночи Люси попросила ещё раз пройтись по площади. Джун уже закрыла прилавок, но не хотела отказывать: весь вечер дочь помогала, почти никуда не отходя. Они оставили коробки под непромокаемым покрывалом и пошли вдоль торговых рядов.

На площади ещё было светло. Вода стояла между кабелями, по ней растекались жёлтые и красные отражения. У сцены мужчина в маске лошади пытался поднять упавший стул. Голова мешала нагнуться, и каждый раз он промахивался. Люси засмеялась. Мужчина услышал, повернулся к ней и отвесил длинной мордой поклон.

Они купили жареные орехи. Пакет обжигал пальцы. Джун предложила дочери понести, та отказалась и через минуту сама сунула его матери в ладонь. Сильный ветер ударил со стороны реки; на пустеющей сцене затрепетала белая ткань.

— Пойдём через Черч? — спросила Люси.

Джун хотела короче, но ноги ещё не устали до конца. Они свернули. На углу стоял скелет с совершенно голым человеческим лицом: маску он поднял на темя, пытался закурить под козырьком. Огонёк зажигалки гас. Увидев Джун, человек улыбнулся; она ответила, не узнав. Было уже слишком поздно спрашивать, кто это.

Дальше свет редел. Люди шли компаниями, в промежутках улица казалась пустой. Люси стала шагать ближе. Перед одним домом стоял гроб с открытой крышкой. Тот самый, который раньше везли по дороге. Теперь внутри никого не было, только смятое клетчатое одеяло. У изголовья оставили кружку с недопитым какао.

— Он ушёл? — спросила Люси.

— Замёрз, наверное.

Девочка сунула руку в пакет, достала два ореха, один протянула матери. Джун жевала, не чувствуя вкуса. На Черч-стрит пахло мокрым дымом. Человек во дворе заливал угли водой, и они шипели, поднимая пар.

Мимо прошли двое в скелетных костюмах. Один зацепил Джун плечом, обернулся, поднял ладонь. В прорезях маски ничего не было видно, кроме блеска. Второй не повернулся. Они двигались быстро, но не бежали. Люси проводила их взглядом.

— Они одинаковые?

— Почти.

— У одного нога другая.

Джун посмотрела вслед, однако фонарь остался за их спинами. Белые полосы складывались и разъезжались, когда люди шли. Она не поняла, о чём дочь, и уже через секунду думала про покрывало над коробками: не сорвёт ли ветер.

К дому Миллеров подошли с другого конца. Перед ними шла компания взрослых. Одна женщина показывала на крыльцо, остальные замедлили шаг. Джун увидела ведьму, сидящую у перил. Поля шляпы прижимались к плечу; от этого поза казалась обиженной.

— Как настоящая, — произнесла женщина.

Люси остановилась. Джун потянула дочь за рукав, не желая вмешиваться в чужую фотографию. Кто-то поднял телефон, кто-то попросил убрать из кадра сумку. Рэйчел потом увидит на записи, как компания закрыла крыльцо почти целиком. Сейчас никто не думал о том, что именно будет видно на записи.

— Она не двигается, — сказала Люси.

— Так и задумано.

— А если человек?

Джун посмотрела на шляпу, на сапоги, на сумку рядом. Ей стало неуютно. Но на соседнем крыльце закашлялся пират, снял бороду, хлебнул из кружки — и всё снова обрело привычный порядок: вот живой, вот кукла, вот человек, который делает вид, что кукла. Нужно только понять правило конкретного двора.