Читать онлайн Владислав Ковалев - Второстепенная

Марина. Сиреневый квартал. Четверг.

Мужчина у окна собирался заказать вторую чашку. Я видела, как он поднял руку, как официантка кивнула и достала блокнот. Потом в кафе вошла Алиса.

Мужчина посмотрел на часы.

— Счёт, пожалуйста.

Я придержала дверь, пропуская подругу, и мысленно поставила ещё одну галочку.

Столик у окна освобождался всегда, если я приходила с Алисой. Не один из столиков. Третий от двери, с широким подоконником и розеткой под сиденьем. Однажды там праздновали годовщину свадьбы. Стоило нам появиться, как супруги решили, что лучший подарок — прогулка.

Сегодня обошлось одним мужчиной.

— Как удачно, — сказала Алиса.

— Угу.

Официантка уже несла две чашки.

— Мне без корицы, — напомнила я.

— Конечно.

На моей пенке лежало коричневое сердечко. Я взяла ложку и утопила его.

Алиса расстегнула пальто. На рукаве у неё блестела капля, хотя дождя не было с понедельника. Или со вчерашнего дня. С этим у меня в последнее время возникали сложности.

— Он опять прислал фотографию завтрака, — сказала она, устраивая телефон между сахарницей и вазой.

— Кто на этот раз?

— Тот, который консультант.

— По какому вопросу?

— Я не уточняла. Посмотри, он нарисовал соусом моё имя.

Я наклонилась. На тарелке действительно было что-то красное, похожее на «Алиса». Или на инструкцию, как не надо пользоваться кетчупом.

— Ты же с ним рассталась.

— Вчера.

— Тогда он мог бы просто вымыть посуду.

Алиса рассмеялась и протянула руку за сумкой. Ремешок зацепился за ножку стула, локоть толкнул чашку, а дальше всё произошло очень аккуратно. Кофе перелился через край блюдца ровно в ту секунду, когда мимо проходил мужчина в светлом пальто.

Он успел подставить ладонь под чашку. Это не помогло его рубашке, зато спасло подругу от горячих брызг.

Я убрала телефон со стола. Такие вещи следовало делать заранее.

— Господи, простите! — Алиса вскочила. — Сейчас, у меня есть салфетки.

В сумке у неё нашлись ключи, два крема, засохший лист, зарядка без провода и помада. Салфетки лежали перед ней в деревянной коробке.

Я подала коробку мужчине.

— Спасибо, — сказал он мне, а потом посмотрел на Алису. — Вы не обожглись?

— Это я должна спрашивать.

— Тогда давайте по очереди.

Она засмеялась снова, уже совсем иначе.

Я нашла на стойке ещё пачку салфеток. Официантка улыбалась. Мужчина у окна почему-то не уходил: стоял возле кассы с оплаченной квитанцией и тоже улыбался. Потом он будто вспомнил, что опаздывает, и вышел.

Я проводила его взглядом. За стеклом он остановился, раскрыл чёрный зонт и посмотрел вверх. Солнце светило прямо на его лысину.

Очень хотелось пойти следом и спросить, куда он торопился.

— Марин, — позвала Алиса, — у тебя же есть этот карандаш? Которым пятна выводят.

Карандаш у меня был. Пластыри тоже. И маленький швейный набор, которым я за последние полгода спасла четыре её свидания и ни разу не пришила пуговицу себе.

Я достала всё необходимое.

Мужчину звали Артём. Он охотно отодвинул пальто, пока Алиса промокала салфеткой его рубашку. Пятно получилось похоже на полуостров с внутренним морем.

— Дома сразу замочите, — сказала я. — И без горячей воды.

— Запомню.

Алиса наконец заметила, как близко стоит к нему, и отступила. Каблук попал под ножку стула. Артём придержал её за локоть.

Я села и допила кофе.

Вода в уличном желобе за окном дрогнула. Через несколько секунд по стеклу постучали первые капли.

— А ведь обещали ясно, — сказала официантка.

— Это ненадолго, — ответила я.

Зонт у Артёма оказался большим. Он предложил проводить Алису до остановки. Она собиралась в другую сторону, но выяснилось, что и ему туда удобнее. Я почему-то заранее знала, что выяснится именно это.

— Ты со мной? — спросила подруга.

Под зонтом хватило бы места двоим. Мне достались бы край ткани и стекающая за шиворот вода. Это тоже было проверено.

— Мне ещё здесь кое-что нужно.

— Тогда увидимся вечером? Я забегу.

— Во сколько?

Алиса уже смотрела на Артёма.

— Созвонимся.

Они вышли. Через стекло я видела, как она что-то рассказывает, придерживая его под руку. Дождь закончился раньше, чем они дошли до угла. Зонт они не закрыли.

Я достала маленький блокнот в синей обложке и открыла последнюю страницу.

«Столик у окна свободен всегда, если со мной Алиса».

Под этой записью стояли шесть дат. Я добавила седьмую, сверилась с телефоном и замерла.

Сегодня был четверг.

В понедельник я покупала новую упаковку корицы. Зачем — сама не понимала, ведь терпеть её не могла. Вчера я собиралась выбросить упаковку, но не успела: позвонила Алиса.

Из этого следовало, что вчера был понедельник.

Я перелистала блокнот. Между записью о корице и сегодняшним кофе оставались две пустые страницы. Обычно я оставляла по странице на день, даже когда записывать было нечего.

— Девушка, — сказала официантка, — вам ещё что-нибудь?

Я закрыла блокнот ладонью.

— А во вторник я здесь была?

Она задумалась.

— Вы с подругой?

— Без неё.

— Не помню.

— А в среду?

Официантка посмотрела на кассу, будто там могли храниться сведения о моей среде.

— У нас обычно кто-нибудь из девочек другой смены.

— Понятно. Спасибо.

Она унесла блюдце. На столе осталось влажное кольцо, и я обвела его пальцем: вполне настоящее. Никто не спорил с тем, что я сидела здесь сейчас. С этим следовало разобраться до того, как переходить ко вторнику.

На первой странице блокнота было написано: «Не делать выводов по одному случаю».

Ниже — «По двум тоже».

А ещё ниже, другим нажимом: «Алиса получает такси за тридцать секунд. Даже ночью. Даже в дождь. Даже если приложение пишет, что машин нет».

Я долго смотрела на эту запись.

Потом расплатилась.

* * *

Дома я поставила пакет с продуктами на кухонный стол и прошла в коридор.

Там были три двери.

Одна вела в ванную. Вторая — в комнату с диваном. Третья не открывалась.

Не то чтобы её заперли. Ключ поворачивался, ручка опускалась, но дальше дверь упиралась во что-то плотное. Никакого скрипа, никакого зазора. Я давно перестала держать там швабру: однажды та пропала на два дня и вернулась совершенно сухой, хотя я помнила, что мыла пол.

Кухня работала безупречно. В чайнике всегда хватало воды для двух чашек. Свет над столом делал лицо Алисы особенно красивым, даже когда она плакала. Сломанная розетка начинала работать, стоило ей сесть рядом с разрядившимся телефоном.

У меня от той же розетки зарядка не шла.

Я включила провод. Проверила значок батареи. Ничего.

— Очень смешно, — сказала я кухне.

Холодильник загудел.

В дверце лежали яйца, сыр, банка оливок и маленький торт в белой коробке. Торт я купила по дороге. Продавщица спросила, какую надпись сделать, и я ответила, что никакой.

Мне стало неловко объяснять, что поздравлять придётся саму себя.

Я сняла пальто и достала из кармана паспорт. Для покупок он не понадобился, просто с утра захотелось убедиться в нескольких вещах.

Марина Подругова.

Место жительства — город R. Букву нигде не расшифровывали. В справочнике, на квитанциях и на картах она оставалась одной и той же, и никто не просил написать название полностью.

Я прочла фамилию вслух. Она не стала менее странной.

У Алисы была Солнцева. Ей подходило. Даже в плохую погоду люди принимали её за хорошую новость.

Моя фамилия сообщала о профессиональной пригодности.

Я положила паспорт на стол, открыла телефон и нашла календарь. Сегодняшняя клетка была пустой. Я добавила событие «День рождения», поставила напоминание и нажала «Сохранить».

Пока чистила картошку, телефон пискнул.

«Алиса: он позвал меня сегодня ужинать».

Я написала: «Здорово».

Потом стёрла и написала: «Во сколько?»

«В десять. Представляешь, в “У воды”. Я ему даже не подсказывала».

В «У воды» я бывала. Три раза, по разным поводам, связанным с разными мужчинами Алисы. Вечером там зажигали свечи, а столики у стеклянной стены не требовали брони, если приходила она.

«Очень за тебя рада», — ответила я.

Это было правдой. Просто я успела понадеяться, что вечером мы останемся вдвоём.

«Я к тебе забегу перед этим? На десять минут. Посмотришь платье».

Я набрала: «Сегодня вообще-то…»

В верхней части экрана появились три прыгающие точки.

«Не розовое? Розовое слишком? После кофе он и так поймёт, что я катастрофа».

Я посмотрела на недописанную фразу. Удалила её.

«Приходи».

Потом добавила:

«И розовое тоже возьми».

Напоминание о дне рождения не сработало. Когда я снова открыла календарь, там стояла только запись: «Алиса. Платье. 21:30».

Я не помнила, чтобы её создавала.

Вместо того чтобы написать подруге ещё раз, я достала с полки две хорошие тарелки.

* * *

Алиса пришла в двадцать минут десятого с платьем через руку и одним накрашенным глазом.

— Я к тебе как на спасательную станцию.

— Заходи. У спасательной станции картошка остывает.

— Ой, я же не могу есть. Ужин.

Она всё-таки взяла вилку и попробовала кусочек прямо со сковородки.

— Очень вкусно. А что за повод?

У меня появилась прекрасная возможность ответить.

Я стояла у плиты. На столе лежал мой паспорт, в холодильнике — торт, и ничего не мешало сказать три простых слова.

— Картошка была, — ответила я.

Алиса улыбнулась с набитым ртом, и я убрала паспорт в ящик.

Она переодевалась в комнате с диваном. Из коридора я слышала, как платье цепляется за молнию сумки и как подруга негромко ругается. Пришлось помочь.

— Вроде не слишком? — спросила Алиса у зеркала.

— В самый раз.

— А серьги?

Я подала серьги. Застегнула одну, пока она красила второй глаз. Подруга посмотрела на меня в отражении.

— Ты сегодня какая-то тихая.

— Я всегда тихая, когда у тебя в руке тушь. Опасно разговаривать.

— Нет, правда. У тебя всё нормально?

Мне вдруг стало легче. Она заметила. Можно было больше ничего не устраивать.

— Я хотела…

Телефон на тумбочке запел.

Алиса схватила его и рассмеялась:

— Это он. Подожди секунду.

Она ушла на кухню. Я осталась рядом с зеркалом, с её второй серьгой на ладони.

Когда разговор закончился, минутная стрелка успела пройти почти половину круга.

— Он очень смешной, — сказала подруга. — Но спокойно смешной. Не как консультант, который сначала объяснял шутку, а потом спрашивал, поняла ли я.

— Это важное качество.

— Я говорила, что задерживаюсь, он говорит: «Я уже привык к кофе на рубашке, с ужином тоже справлюсь». Марин, ну разве так можно?

Можно было многое, если у тебя имелся свой столик у окна.

В двадцать один сорок пять она заказала машину.

— Три минуты, — сказала Алиса. — Всё, я надеваю туфли. Ты вечером дома?

— Дома.

— Напишу, как прошло.

Подруга побежала в ванную поправлять губы. Телефон остался возле моей тарелки.

Я посмотрела на экран.

Маленькая машинка стояла за углом. До прибытия — две минуты.

В блокноте в коридоре лежали семь правил, шестнадцать наблюдений и две пустые страницы. Я могла записать ещё одно наблюдение. Просто проверить. Одна отменённая машина ничего не значила: следующая всё равно приходила через тридцать секунд.

Я нажала «Отменить поездку».

Приложение спросило, уверена ли я.

Пришлось нажать ещё раз.

Из ванной донеслось:

— Слишком ярко?

— Нет!

Я положила телефон экраном вниз и взяла свою чашку обеими руками.

Вот теперь я знала, зачем.

Мне хотелось, чтобы она осталась. Не на десять минут между мужчиной и другой одеждой. Хотя бы на час.

Сказать это прямо оказалось труднее, чем дважды нажать кнопку.

Алиса вернулась, взяла телефон и нахмурилась.

— Странно. Отмена.

— Закажи ещё.

Она нажала на экран.

Мы подождали.

Приложение искало водителя.

Я успела убрать серьгу в коробочку и снова достать, потому что подруга так и не надела вторую. Поставила чайник. Открыла окно: от плиты было жарко.