Второстепенная - страница 6



— Можете, — ответил я после паузы. — Мы никому ничего не обещали.

Он обернулся к лестнице.

— Тогда они снова придут домой. Вчера спросили, зачем у меня ещё горит свет. Представляете? У меня же чайник был включён. Я не могу в темноте чай разливать.

— Пойдёмте вместе.

— Вы рядом будете?

— В нескольких шагах.

Я показал место у перил. Оттуда свет не слепил глаза и были видны обе дороги.

Боков выдохнул, будто решил задачу, которую ему долго не давали прочесть целиком.

— Ну что, работаем?

— Да.

Мы подошли к фонарю.

Фёдор Кузьмич уже стоял на другой стороне пешеходной дорожки. Пуля исследовала щель под ограждением и тянула туда морду. На мокром настиле слабо отражались её короткие лапы.

Никого с бланками не было.

Я проверил часы: двадцать два пятьдесят семь.

Боков поставил портфель между ног. Вытащил из кармана измятую бумажку, взглянул и вернул её обратно.

— Что там?

— Продукты. Я утром записал, что надо купить. Теперь думаю: идти после этого или завтра.

— Посмотрите, что будет по времени.

— Кефир. Хлеб. Вот ещё слово не разберу.

Он снова достал бумажку и протянул мне.

Я прочёл: «Чай».

Простой человек собирался в неизвестность и беспокоился, успеет ли купить чай. Я наконец по-настоящему разозлился на тех, кто заставил его сюда прийти.

— Успеете, — сказал я. — Лавка за углом работает до полуночи.

Он кивнул. Я сложил список и машинально сунул его в карман, чтобы не держать в руках сразу два листа.

Вдали хлопнула автомобильная дверь. По проезжей части медленно шла машина с шашечками. Сзади коротко просигналили.

Я посмотрел на подход к фонарю. На секунду мне показалось, что возле лестницы стоят двое: мужчина с плоским портфелем и женщина в прямом тёмном пальто. Потом мимо прошёл автобус, и лестница снова оказалась пустой.

— Семён, — позвал я, — видите кого-нибудь знакомого?

Он повернул голову.

Под воротником блеснула светлая полоска кожи.

— Ну что, работа…

Пуля резко залаяла.

Рядом со мной хлопнуло по доскам: из незастёгнутой папки вырвался лист. Я прижал его ботинком, повернулся на звук и тут же посмотрел обратно.

Портфель исчез.

И человек тоже.

Под фонарём остался мокрый прямоугольник настила, на котором только что стояли его туфли.

Я шагнул вперёд.

— Семён?

Никакого всплеска.

Никаких убегающих шагов.

На часах загорелось 23:00.

Со стороны круглосуточной цветочной лавки к свету выбежал мужчина с белыми цветами. Светлое пальто, тёмные волосы, мокрая рубашка у горла. Он едва не столкнулся со мной, отшатнулся и поднял руку, удерживая букет.

Я поймал его за рукав, удерживая от столкновения с перилами, и тут же отпустил. Одна лилия упала на настил.

Я выхватил фотоаппарат и нажал на спуск. В объектив попали прежде всего цветы и светлое плечо.

— Здесь человек был! — крикнул я.

Мужчина остановился. Посмотрел мне за спину, потом на цветок.

— Что?

— Человек с портфелем. Вы его видели?

Он оглянулся в ту сторону, откуда прибежал.

Телефон у него в кармане дрожал так громко, что я услышал даже под дождём.

— Я… там кто-то стоял. Я не…

Пуля полезла за лилией. Фёдор Кузьмич дёрнул поводок, мужчина с цветами отступил, и несколько секунд все мешали всем.

Я добрался до перил и посмотрел вниз.

Тёмная вода двигалась между опорами. На ступенях у спуска никого не было. Плывущего портфеля, рук, светлого лица — ничего.

За моей спиной торопливо сказали:

— Я сейчас приду. Не стой под дождём. Я уже на этой стороне.

Мужчина говорил в телефон. Пока я перевёл взгляд обратно, он уже уходил с моста.